Назад к книге «Янтарный чародей. Роман» [Наталья Патрацкая]

Глава 1

Родион, находясь на морском побережье, познакомился с некой Полиной. Молодая женщина выяснила у Родиона, что он невинный как младенец. Она со смехом предложила ему снять на одну ночь самый дорогой номер отеля. Он не стал возражать. Посчитав в уме, он снял номер на сутки. Стоил он!.. Когда Родион увидел знакомый янтарь в узорах шкафа, он понял, что за это отдал целое состояние, и заскулил как раненый зверь.

Сапожник купил свои сапоги, но Полине об этом он ничего не сказал. А она сказала, что придет к нему на пару часов вечером. Родион в душе весь перевернулся: за два часа отдать столько денег! Снять на сутки! Он взял себя в руки и заказал в номер романтический ужин, за который он бы полмесяца ел!

Родион побрился, постригся в местной парикмахерской и понял, что утром надо уносить ноги из отеля, пока у него есть деньги на дорогу. Потом он решил, что это будет его дебют в любви, а он стоит денег!

Полина явилась в девять часов вечера в черно-белом платье, в черно-белых босоножках на шпильках. В руках у нее ничего не было. Волосы у нее были уложены в длинные спиральки и сверху схвачены черно-белой заколкой.

– Вот это номер! Класс! Хоть посмотрю, за что люди деньги платят!

Она присела на стул, закинула ногу на ногу, нижняя часть платья упала вниз, верхняя осталась по центру ног, и ноги во всей своей красе предстали перед Родионом.

– Отлично, мальчик, но мои два часа для тебя обойдутся…

Родион готов был зажать уши, чтобы не слышать новой денежной цифры, но он ее услышал. В голове появилась мысль: собрать остатки денег, отдать этой всеядной женщине и больше ее никогда не видеть! Но нет, он решил с детством распрощаться сегодня, поэтому достал деньги и отдал Полине.

Ужин уже стоял на столе в столовой: шампанское в серебряном ведре, второе на тарелках под колпаками, фрукты в многоярусной вазе. Родион Полину уже не хотел, он ничего не хотел, у него отшибло все желания, он не привык много тратить денег, он считал финансовые потери и не смотрел на красивую женщину. Полина открыла окно, выглянула на улицу и стала смотреть на море.

А у Родиона появилось желание скинуть ее подальше, чтобы никогда больше не видеть это жадное, по его меркам, создание. Любви в его душе не было, а было вселенское негодование от своей непролазной бедности, можно сказать, нищеты, правильно она его определила при знакомстве.

Он посмотрел на шкаф и улыбнулся шкафу – и… ничего не произошло, шкаф стал богатым, респектабельным и шутить не хотел. Родион посмотрел на часы, но те гордо двигали стрелки и не реагировали на Родиона.

– Полина, садитесь к столу, – выдавил Родион из себя первую любезность.

Она села за стол, подняла металлический колпак с тарелки и стала медленно перебирать столовые приборы. Он открыл неумело шампанское, налил его в фужеры. Она пить отказалась:

– Прости, но я шампанское не пью.

Он опять на нее рассердился, пока еще мысленно, и залпом выпил свой фужер. Она съела виноградинку и подошла к нему, обхватила его сзади двумя руками. Он сквозь злость не ощущал радость от ее прикосновения и просто ел, жевал. Она поцеловала его в щеку. Он непроизвольно дернулся всем телом.

– Что ты ко мне пристаешь?! – закричал Родион неожиданно для себя и для нее.

Она оттолкнула его от себя. Он лег лицом на тарелку. Она вышла из номера, бросив деньги в комнату через свое плечо. Купюры взлетели и упали. Он вздохнул облегченно, собрал деньги, сунул их в карман и решил никогда сюда больше не приезжать. Оставаться в номере ему не хотелось, у него и так был его маленький номер.

Родион вышел на улицу и пошел к морю. Он дошел до скалы и стал смотреть на море. К берегу подплыла обычная шлюпка, в ней сидела обычная девушка с небольшим хвостиком светлых волос. Она затащила шлюпку на песок и подошла к Родиону:

– Парень, ты чего такой скучный, словно пристукнутый? Смотри: звезды, море, скалы. – И она раскрыла руки всему свету.

– Девочка, а ты почему вечером и одна? Не страшно?

– Здесь кто-то есть? Я не вижу! Ты не считаешься. Ты – галлюцинация собственной бездны! Тебя нет!

– Не обижай! Я вот он, весь здесь. Я – нормальный, можешь потрогать.

– Правда